С британским акцентом
Ирина Почитаева 

Ирина Почитаева поговорила с единственным выпускником Eton советского периода Ермолаем Солженицыным и главой благотворительного фонда Tsukanov Family Foundation Игорем Цукановым о магии старейшего британского бренда, качестве образования и его последующей интеграции в реальную жизнь.

Ермолай Солженицын 

McKinsey & Company

Образование

1987 – 1989 Eton College 

1989 – 1993 Harvard University (BA)

1996 – 1998 Prinсеton University (MPA)

Попасть в Eton во времена Советского Союза – это как полет Гагарина в космос. Как так случилось? 

В 1983 году родители были в Англии на ряд мероприятий – в том числе, отца пригласили прочитать речь перед студентами Eton. В те годы он стремился как можно больше рассказать западному обществу о Советском Союзе и настроить общество на понимание целей и опасностей, исходящих от советской политики. И ему была очень интересна возможность обратиться к будущей английской элите. Руководство школы, зная, что у него растут сыновья, предоставило ему возможность отправить их в Eton не в 13 лет, а только на А-Levels, то есть на два года вместо пяти. Я в это время как раз оканчивал школу Green Mountain Union Highschool в Вермонте. Это была обычная государственная школа, каждое утро школьный автобус собирал в нее детей из семи окрестных городков. Я пошел в школу на два года раньше, поэтому окончил ее в 16, подавать документы в университет было еще рано. Было решено поступить в Eton на A-Level, произошло это в 1987 году. Я был в Англии впервые, но приехал туда из Америки, так что для меня это был, конечно, не столько космос, сколько трансатлантическое путешествие – тот же язык, правда, акцент сильно отличается. Также это был первый опыт продолжительного пребывания вдали от родителей. Я рассматривал эту возможность открытия мира с интересом, но с превалирующим чувством свободы от домашнего очага – той, которую ищет любой мальчик в 16 лет. Об Eton я не знал ничего, даже того, что там учатся только мальчики, но понимал, что это какая-то крутая школа. В итоге я оказался в другом мире, с готическими архитектурными сооружениями, с дресс-кодом. Хорошо, что к тому времени уже отменили некоторые правила: например, цилиндры, которые надо было снимать, приветствуя преподавателя. И все равно дети должны были при встрече с преподавателем прикладывать руку к воображаемому козырьку. 

Вы были единственным русскоязычным ребенком?

Думаю вряд ли кто-то из советской элиты смог бы да и считал уместным послать своих детей в «логово врага». Из эмигрантских цепочек тоже не могу никого вспомнить. Был преподаватель русского языка, англичанин, вокруг которого было пять-шесть мальчиков, изучавших русский, но все они были англичане. В целом 95% учащихся в школе были англичане, и все было очень по-британски. Интерес к России, конечно, был, и даже мое понимание того, что происходит в СССР, русской истории в целом и истории ХХ века в частности, было людям интересно. Хотя оно было сформировано в Вермонте на основе родительских рассказов и книг, и, конечно, реальность я на тот момент вообще не представлял, ведь отца выслали из страны в феврале 1974 года, когда мне было три года.

Как вы думаете, в чем секрет бренда этой школы?

Думаю, бренд Eton привлекает разных людей по разным причинам. Изначально Eton позиционировал себя как одна из топ-школ для подготовки управленческой элиты страны. И столетиями люди воспринимали его как место, которое создает связи и куда попадают тоже благодаря связям. Во времена моей учебы уровень уверенности в том, что все, кто там учится, хорошо сдали экзамены, был очень разным. Было понимание, что это клуб, присутствовал элемент клановости и наследственности. Хотя и не для всех. Говорят, есть фотография правительства Англии 60-х, и только трое из всего кабинета министров, запечатленного на ней, не выпускники Eton. Для английских родителей это знак качества. А у людей из других стран есть скорее эмоциональная тяга к волшебству, которое коснется твоего ребенка, возможность попасть в английские традиции и ощущение, что детям обеспечены большие связи. Хотя последнее – скорее иллюзия. Я учился в Eton, затем в Гарварде и Принстоне и много чего получил: знания, широкий кругозор, навыки работы, развивал коммуникационные способности, заводил друзей, но никаких связей, которые бы мне помогли куда-то попасть, не завел. Мир стал настолько открытым, конкурентным и интегрированным, что вероятность через пять-десять лет остаться в кругу тех, с кем ты учился в школе, достаточно низка. 

А что насчет качества преподавания?

Это было что-то феноменальное. То, что я получил, здорово помогает мне до сих пор: умение концептуально думать о мире, отношение к различным задачам. Eton – замечательная школа, которая дает глубокие знания и подходит, если ребенок собирается жить в Англии. А если вы хотите, чтобы дети стали гражданами мира, то в той же Англии есть и другие школы, лучше отражающие облик современной действительности. Русские родители в России и Англии, которые хотят, чтобы дети сохраняли русский язык, но при этом приобщались к международному миру, оказываются на важной развилке: в каком возрасте отправить туда ребенка? Я приехал в 16 и чувствовал себя сформировавшимся – я мог воспринимать происходящее со своей позиции. И итонцы казались мне антииндивидуальными: почему все должны ходить в шеренгу в одной форме и что за извращенное подавление юных характеров? Помимо юношеского романтизма у меня в 16 уже был и демократический, антиэлитарный взгляд – в Америке все равны, а тут все слишком по-имперски. Если бы я попал туда в 13, эти порядки были бы приняты мной как норма и сформировали бы меня по-другому. Я не возьмусь говорить, как правильно, но скажу, что мой опыт был положительным. Но тут важно, что и та среда, в которой я жил до 16 лет, была неплохой: смесь американского провинциального образования с домашним русским культурным стержнем, с пониманием истории, литературы. И если уж идти на историю с boarding в 13 лет, то я бы в первую очередь думал о том, какая среда будет формировать ребенка – Eton английскими традициями и мужским обществом или что-то более современное. 

У вас четверо детей. Что вы выбираете для них?

Старший сын уже пропустил окошко для прохода в Eton в 13. У меня нет убеждения, что если я учился в Eton, то и мои дети должны. Но мне бы хотелось, чтобы они могли комфортно чувствовать себя в понимании алгоритмов, по которым работает общество, при этом не воспринимая себя моделями этого алгоритма. Русские в той же Англии или Америке такие же иностранцы, как и другие, и построить здесь что-то новое им намного сложнее, чем в среде, которая воспринимает их как своих, то есть в России. Но какой бы университет наши дети ни окончили, кто знает, какие будут у них возможности для самореализации в России через пять, десять и 20 лет. Поэтому я ставлю сложную задачу: найти формулу, которая позволит моим детям по достижении 20-23 лет иметь возможности строить свою жизнь и на Западе, и в России. Как это сделать? Я за то, чтобы учиться в университете в Америке. В университете важно не качество знаний – через десять лет никто уже не помнит деталей, там важно формирование личности. И все это огромное стечение знаний, разных культур и взглядов на мир, необходимость уважать других и при этом сохранять свое мнение, доступ ко всему самому современному – есть в американских вузах. Важно, чтобы на этой стадии обучения студенты впитали ценность конкуренции и разнообразия мнений, обмен опытом, важность участия в мировых процессах – мир летит вперед и развивается во многом за счет интеграции. И для меня очень важно, чтобы дети восприняли невероятную мощь интеграции, ни в коем случае не росли в ситуации, когда cамое надежное – это забор построить. Китай и Индия, например, посылают студентов учиться за рубеж именно для того, чтобы будущее поколение понимало, как работает мир, и приносило все лучшее назад, на родину. А поскольку я рассматриваю двустороннее развитие, то, с моей точки зрения, до 16 лет ребенку стоит учиться в России. Но универсального рецепта нет, и важно в образовании детей уметь комбинировать разные элементы. Один из способов – подумать, может ли ребенок на каком-то этапе пойти в школу на год раньше? Или где-то перескочить или обогнать? Это открывает массу возможностей. Я пошел в школу на два года раньше, и это дало мне Итонское окошко. Я рад, что не учился там пять лет, но безумно рад, что учился два года. я мог скомбинировать домашнее влияние и демократическое американское образование до 16 с глубокими знаниями Eton, и это сформировало меня к 18 годам как цельную личность. A-Levels дали мне возможность сэкономить год в университете и так далее. Я знаю, что моя дочь окончит школу в 16 лет, и я хотел бы, чтобы она после поучилась на Западе. Но настаивать на этом не буду. 

Как получилось, что вы возглавили инициативную группу русских друзей Eton? 

Уже около шести лет я состою в комитете развития школы, который занимается всеми вопросами, в том числе бюджетом, планами и стратегией развития. В него входят разные люди, в основном это выпускники Eton, некоторые сейчас работают на больших позициях в банках, а некоторые на пенсии, но, так или иначе, эти люди активно участвуют в жизни школы. Меня туда пригласили от имени родителей и от имени русского комьюнити. Оказавшись достаточно детально вовлечен в дела школы, я предложил попробовать организовать русское сообщество по типу американского и китайского. Однако есть разница, и она принципиальная. Существует, к примеру, клуб друзей Eton в США, он зарегистрирован как благотворительная организация, то есть американские выпускники Eton, которые платят налоги в Америке, помогают организации, имея определенные налоговые вычеты. Это действует как некая юридическая структура. Когда я предложил сделать нечто подобное в России, я предполагал, что это будет скорее неформальное объединение небезразличных к Eton людей, живущих в России. Это даст им возможность регулярно собираться и обсуждать, что можно сделать для школы, для образования будущих студентов, словом, для продвижения Eton на территории России и в так называемой русской Англии. На первое наше собрание пришли очень многие семьи и некоторые даже предложили финансовую поддержку. Все остались довольны и с удовольствием примут участие в следующей встрече, которую мы постараемся устроить в Санкт-Петербурге.

Сегодня среди русского сообщества вокруг бренда Eton настоящий ажиотаж. Как вы считаете, с чем это связано? 

Школе более 500 лет, и она всегда была одной из главных школ Англии, из поколения в поколение выпуская элиту общества. 

Никита Цуканов

Morgan Stanley

Досье

2006 – 2011 Eton College

2011 – 2015 Yale University (Cum Laude)

До моих 12 лет ни я, ни мама не интересовались школами-пансионами. Единственным, кто отстаивал эту идею, был отец. В последних классах школы, однако, эта идея начала увлекать и меня и к тому времени, когда нужно было принимать окончательное решение, я был твердо настроен на Eton.

Самым важным для меня были уровень вовлеченности учеников на занятиях и обсуждение предмета с одноклас­сниками. Уроки, особенно в последние годы, когда учеников в классе становилось меньше, проходили в виде диалога студентов, в котором учителя выступали как посредники. Это давало уверенность в собственных идеях, мы учились отстаивать их в обсуждении со студентами с противоположными взглядами.

Несмотря на то, что это школа-пансион, Eton дает студентам свободу выбора и учит ответственности. Особенно после первых двух лет, когда все принимаемые решения становятся довольно важными: какой предмет выбрать, как провести свободное время. Например, по вторникам и четвергам занятия заканчивались в обед и днем мы могли заниматься музыкой, спортом, делать уроки и т.д. 

Каждый ученик Eton живет в отдельной комнате, даже в первый год учебы никто не делит ни с кем комнату. Поэтому в дополнение к свободе выбора у каждого есть и личное пространство, которое он может обустроить так, как ему необходимо. Конечно, во всех школах-пансионах, особенно школах для мальчиков, дети живут в довольно жестких условиях. Четырнадцатилетние подростки не самые легкие в общении люди, особенно если они дружат группами; и плотный ежедневный контакт может привести к трениям и конфликтам. Но, с другой стороны, он также может помочь наладить и дружеские отношения. Студенты довольно быстро учатся решать спорные ситуации, и потом им уже становится легче общаться с одноклассниками.

Я абсолютно точно хочу, если у меня будут сыновья, чтобы они учились в Eton. Академическое качество учеников из года в год становится все выше, и, надеюсь, что мои дети будут достаточно умными, чтобы поступить туда.

И международный интерес к Eton – это скорее интерес к английскому образованию в целом, в том числе и в русских семьях. Растет он в первую очередь из-за ухудшения системы образования в России, а родители хотят для своих детей самого лучшего, особенно когда дело касается образования. Однако существует один негласный факт: Eton – английский институт, а не международная школа. Он основывался и развивается как институт, воспитывающий в первую очередь представителей английского общества. Поэтому, несмотря на увеличение международной аудитории, не думаю, что в Eton когда-нибудь будет больше 12-15% международных студентов. Точно такая же система существует и в Йельском университете, где я одно время входил в комитет. Это институт для американской элиты – еще восемь лет назад среди поступающих было всего 5% международных студентов. Сегодня эта цифра выросла до 8%, однако всем понятно, что она никогда не превысит 12-15% от общей массы. И сегодня в Eton значительно ужесточаются правила приема международных студентов, в том числе российских. Я знаю многие семьи, которые были разочарованы тем, что их детей не взяли в Etonпри достаточно хорошей подготовке. 

В то же время уровень подготовки детей очень сильно вырос.

Безусловно. Стоит сказать, что Eton сегодня в довольно деликатной ситуации. Некоторое время назад он стал немного отставать от других школ по рейтингам успеваемости, и было принято решение сократить традиционную семейную преемственность и вести отбор строго по принципу академических знаний. Для англичан это стало большой проблемой – почти на каждом заседании комитета обсуждается «потеря» очередной семьи, несколько поколений которой оканчивали Eton, а в этом году были вынуждены отдать ребенка в другую школу. Ситуация очень жесткая, но именно эти 12-15% международных студентов подталкивают школу вверх, потому что академические знания являются важным фактором, который поднимает академические успехи. Сейчас, согласно рейтингу, Eton – лучшая школа для мальчиков. 

Что-то особенно интересное вы можете рассказать об Eton? 

В Eton есть очень интересная система выбора houses, или домов для проживания, где живут ученики всех возрастов. Эти дома – фактически отдельный социум. Когда мой сын в 12 лет поступал в Eton, мы получили письмо о том, что у нас есть право выбрать один из трех домов. Именно из трех, не из пяти – у каждого только три варианта. Каким образом их выбирают и почему именно три, не знает никто – решение принимает лично headmaster и пара человек из комитета по каким-то неизвестным критериям. Итак мы оказались перед выбором. В каждом доме есть свой housemaster, преподаватель и наставник, непосредственно проживающий с детьми, и мы решили познакомиться с ними. В первом доме эту должность занимал священник, четкий, светлый и понятный человек, стало ясно, что общение с ним принесет детям только хорошее. Следующий housemaster оказался преподавателем естественных наук. Высокообразованный человек, окончил Оксфорд, но, когда мы начали с ним разговаривать, стало понятно, что он немного замкнут на своей науке. Зайдя в третий дом, я сразу понял, что здесь происходит что-то интересное. В одном углу кабинета я увидел скульптуру Мао Цзэдуна, в другом – маленький бюст Ленина, в третьем – Черчилля, в четвертом на стене висела фотография Вольтера. Выяснилось, что housemaster окончил литературное отделение Оксфорда, преподает литературу и международные языки. Узнав, что мы из России, он сразу стал говорить со мной о Толстом, оказалось, что он отлично знает русскую классику. За пять минут разговора стало понятно, что хоть он и англичанин, но по духу абсолютный европеец, а для международного студента это именно то, что нужно. И я понял, что не случайно нам дали возможность сравнить варианты и тем самым помогли сделать правильный выбор. Именно так школа находит решение сложных вопросов. Housemaster в Eton имеет огромное значение. Если его правильно выбрать, то работа других преподавателей усиливается в несколько раз. Я о своем выборе не пожалел ни разу.

Говорят, что в Eton существует какой-то специальный тест, который они сами разрабатывают, держат в секрете и передают из уст в уста. Удалось ли кому-нибудь прикоснуться к этой тайне, что же в нем такого особенного? 

Да, такие тесты существуют, но они не совсем на знания, скорее всего, на реагирование и общий интеллектуальный уровень. Проблема в том, что не все родители понимают, как к ним правильно готовиться, а это очень важный момент. В Англии есть явление, отличное от репетиторства, когда опытные люди, работающие много лет, готовят детей к конкретным вступительным тестам в конкретную школу. Без такой подготовки шансы поступить гораздо ниже. К сожалению, некоторые не вполне это понимают. Тесты на знание предметов идут после общего, и практически все их сдают. А вот подготовиться к общему тесту самостоятельно почти невозможно.

Если уж выбирать этот путь, то начинать готовиться нужно за несколько лет. Это должно быть продуманное решение семьи, тогда есть шанс достичь желаемой цели.

Абсолютно точно. Кроме того, безусловно, существуют специальные подготовительные школы, после которых многие дети без проблем поступают в Eton: Dragon, Sussex House (сейчас просто Sussex) и другие. И в них достаточно большой процент поступивших. Если говорить о необычном пути, то есть еще школа Summer Fields, тоже boarding school, но для мальчиков с восьми лет. Они с Eton негласно связаны, и мальчиков после этой школы охотно принимают. Самостоятельно поступить в Eton очень сложно.

Читайте также
Александр Раппопорт о гастрономической жизни Парижа
Александр Раппопорт
Марк Гарбер о Баку
Марк Гарбер
Андрей Деллос о метаморфозах современного Востока
Андрей Деллос
Александр Раппопорт о незабываемом Новом годе в деревянном замке
Андрей Деллос о таинственной ауре старой русской дачи
Андрей Деллос
Александр Раппопорт о Долине Напа
Александр Раппопорт
Илона Саркисова-Котелюх об Армении и Нагорном Карабахе
Ирина Почитаева встретилась с директором Третьяковской галереи Зельфирой Трегуловой
Ирина Почитаева