Андрей Деллос о неистовой и полной иллюзий любви русских к загранице
Андрей Деллос 

В этот раз я хочу поговорить о нас и загранице. Это только кажется, что мы все знаем, везде были, все видели. Все-таки российский человек продолжает видеть в загранице идеальный антипод всему нашему – коррупционному, бюрократическому, беспорядочному – в общем, отстойному по определению.

Позволю себе высказаться по поводу этого глубочайшего заблуждения как человек, который давно является за этой самой границей своим, преуспел там в своем бизнесе и кое-что понял о русской народной сказке «про заграницу». Начну с простого. В молодости я жил и работал в Париже как художник. Как и у всех, у меня были и есть свои человеческие слабости – например, любимые вещи, которые как вторая кожа. Был у меня такой любимейший свитер, достигший, увы, непотребного состояния – покрылся катышками. И я решил, что уж в Париже-то я смогу найти машинку, которая эти катышки стрижет, и отправился в самый крупный универмаг. Там долго не понимали, о чем я вообще, но потом все же отослали к небольшому прилавку, за которым стояла весьма симпатичная девушка. Покупателей не было. Девушка, заметив, что я направляюсь к ней, приобретает то самое выражение лица, которое советский человек узнает мгновенно: взгляд продавщицы на покупателя, сконцентрировавший все презрение и даже ненависть к этой подлой породе людей. Я с  наивной улыбкой спрашиваю про машинку и слышу нечто сквозь зубы, что можно было бы перевести как «завозу нет». Я перевариваю удар, она злится все больше. А я думаю: «Ты, о моя наивная, меня, наверное, принимаешь за француза, которому сказали «нет», и он ушел». И моя закалка «экономикой дефицита» толкает меня на маленькое шоу. Далее следует классическая песня, где первым куплетом идет: «Боже мой! Это у вас от мамы такие прекрасные глаза?!» И так далее... Не прошедшая советскую школу магазинного обольщения девушка начинает «плыть» и, наконец, шепчет: «Ну, ладно, я там отложила…» и достает из-под полы заветную машинку. Я вмиг испытываю прилив чисто советского счастья обладания дефицитом, добытым не где-нибудь, а в роскошном Париже, но это меня сразу отбрасывает в «совок», и счастье почему-то тускнеет…

Мы подсознательно убеждены, что «у них» – все по-другому. Сегодня, когда я читаю наших оппозиционеров с их шквалом статей о том, как за границей все справедливо, законно и правильно, мне становится очень тоскливо – потому что миллионы людей верят в это. И хочется этих борцов за справедливость спросить: «А ты там жил долго и по-настоящему? Ты там занимался бизнесом или политикой, имел дело с их законами? Все, что ты описываешь, ты в лучшем случае видел в турпоездке, но, скорее всего, повторяешь информацию из интернета, подгоняя ее по установленной задаче». Есть прописная истина: «Там, где есть человек, там обязательно будет коррупция, несправедливость и воровство». И у них этого добра ничуть не меньше, чем у нас.

Вот вам еще история. В советские времена директор ГУМа имел «Мерседес» (!), но, подъезжая к месту работы, «сбрасывал» его в гараж и пересаживался на «Волгу 24». Это превратилось в народный анекдот, но правда везде одна. В наши дни в Париже мой знакомый архитектор, большой любитель шикарных машин, не может появиться на ней в пригороде, где живет. Опасаясь гнева народных масс, но больше налоговой инспекции, в которую обязательно настучат, он оставляет свой BMW в гаражике и рассекает на потрепанном «Ситроене». Кстати, только про налоговую можно написать целую книгу: многие мои знакомые годами собирают «оправдательные» документы после очередного доноса и последующего разбирательства – этот длительный процесс может вылететь не в одну сотню тысяч евро. А бюрократия – это отдельная песня. Вот случай уже из моей американской практики. Три дня до открытия ресторана в центре Нью-Йорка. В 8 утра приходит очередной инспектор (их там целая армия по любому вопросу, раз в пять больше, чем у нас) и начинает «вынюхивать» все углы. И, встав в позу напротив стены, украшенной резными деревянными панелями, произносит: «Здесь, в середине, будет противопожарная дверь». И ему совершенно наплевать на проекты, дизайны и открытие через три дня. И тут я совершаю страшный акт святотатства – я спрашиваю «Зачем?» Этого англосаксонский менталитет вообще не может перенести – инспектор начинает меня просто ненавидеть. Я пытаюсь решить вопрос так, как это делается в России, где все подлежит обсуждению, приводя доводы, что уже есть три двери, как положено по нормам. Но американский инспектор просто разворачивается и уходит. Стройка и открытие затянулись на два месяца, а посреди моих резных панно зияло жуткое отверстие противопожарной двери… Я, конечно, мог пойти в суд и почти наверняка выиграть. Но суды, без которых американская и вообще западная демократия совершенно немыслимы, – это дело жизни и огромных денег. Мой ресторан открылся бы без двери, но года так через два. Так что справедливость, конечно, есть, но она очень дорого стоит…

Все попытки россиян на любом уровне ассимилироваться с западным населением или еще круче – стать гражданином мира обречены на разочарование. Но люди все равно держатся за этот сладостный образ заграницы зубами и ногтями. Как будто сам факт жизни за границей делает их людьми другого, высшего сорта. Но возьмите даже элиту – с замками, дворцами, яхтами и самолетами – и спросите, сколько у них настоящих друзей за границей. Все попытки сделаться англичанами даже при невероятном богатстве приводят к созданию своего сообщества, живущего по законам меньшинства в этой стране. Многие обвиняют в этом «совковые» корни, но трудности и практическая невозможность ассимиляции русских была и до революции. Быть русским всегда означало искусство быть другим. И это в русских за границей как раз всегда и ценилось, вызывая иногда восхищение этими «жуткими варварами», иногда шок. И в этом нет ничего страшного, а вот попытка подделаться всегда выглядит печально. Зарисовка из очереди в российское консульство в Париже. Дама, от корней волос до пяток одетая в Шанель, с маленьким мальчиком. Мальчик: «Мама, я хочу пи-пи!» Окрик: «Поль, парль франсэ! Парль франсэ, я тебе говорю!» И все это с жутким нижегородским акцентом. Тому, кто решается отъехать за границу насовсем, нужно принимать решение: «Я хочу, чтобы мои дети выросли англичанами, французами или американцами». Противоположный вариант – опыт русской эмиграции, которая требовала от детей отрицания окружающей культуры в пользу соблюдения традиции. Тоже печальная история.

С русской темой, конечно, тоже надо быть очень осторожным. Вот совершенно анекдотический пример: моя знакомая, русская, вышла замуж за француза. Ребенок, естественно, выращивается как французский лицеист и по-русски почти не говорит. Но в какой-то момент маму пробивает, и она едет с мальчиком в Россию – восстанавливать корни. Через месяц «обработки» приезжает папа и на радостях протягивает ребенку шоколадку. Реакция французского «гамена» кладет на лопатки всех: «У… Клево! Иностранная конфетка!» Конечно, психика ребенка невероятно податлива, и посылать его за границу нужно со строго определенной целью, стараясь не нарушить его самосознание. Когда я отправлял своих детей в Англию, вопрос стоял так: ты едешь туда потому, что в России подобного учебного заведения нет, и ты должен приложить все силы к тому, чтобы выучиться как можно лучше и вернуться профессионалом. К счастью, для моих детей без всякой «обработки» Москва – это всегда праздник, а Россия – их страна, а некоторые английские ценности вызывают у них недоумение. Первый вопрос от сына после недели, проведенной в английском раю: «Па, слушай, а что они тут все «стучат»?!» Пришлось пуститься в политкорректные объяснения, что в англосаксонской культуре это называется честностью…

Конечно, обучение за границей воспитывает настоящих людей и профессионалов. Но если говорить о сегодняшней реальности, то на Западе, в частности в Европе, проходит страшный период полной смены ценностей. Для меня это жутко и непонятно – почему Европа захотела ввергнуть себя в такие бедствия? Есть мнение, что в сегодняшних битвах создается новый, «панъевропейский» менталитет – отрицание стран, культур и национальностей ради создания некоего «европейца».

Мне кажется, это очередная мегаутопия: примерно раз в сто лет человечество увлекается новым суперпроектом по тотальному и насильственному осчастливливанию людей. Будь то Великая французская революция с лозунгом «Свобода, равенство и братство» или наша революция 1917 года с требованием «Вся власть Советам!» Все это сейчас видится очень странным. Как и история с Единой Европой. Думаю, самым первым суперстранным проектом было строительство Вавилонской башни. И все, что происходит сейчас, это очередная Вавилонская башня с распадом устоявшихся ценностей и созданием против первоначального проекта разнообразия народов и языков. В итоге мы имеем по-прежнему многообразный, безумно интересный и еще очень мало изученный с точки зрения истории и культуры мир. Так давайте путешествовать, ездить по всему свету в поисках открытий и впечатлений, обогащаться другими ценностями, но не упорствовать в мифологических утопиях о том, что хорошо там, где нас нет. 

Читайте также
В последний вагон: cамые живописные маршруты и короткие путешествия на поездах
Андрей Деллос о метаморфозах современного Востока
Андрей Деллос
Maxx Royal Belek Golf Resort & Maxx Royal Kemer Resort
Сен-Барт и окрестности на яхте за 9 дней
Флотилия «Рэдиссон Ройал» — лучший вид на город круглый год
Александр Раппопорт о незабываемом Новом годе в деревянном замке
На Porsche Macan из Мурманска в Норвегию
Андрей Деллос о таинственной ауре старой русской дачи
Андрей Деллос