Дмитрий Быков: «Лекции – это тренд!»
Ирина Почитаева 

Ирина Почитаева встретилась с Дмитрием Быковым и расспросила его о прошлом, будущем и настоящем лекций и лекториев.

О проекте

Света Большакова и Таня Булыгина очень точно уловили момент, когда у народа включился инстинкт самосохранения, и придумали «Прямую речь». Почувствовали, что в ближайшее время интересными могут стать нетрадиционные, неформальные способы распространения информации. Восходят эти способы к опыту русского Серебряного века, когда все сколько-нибудь известные литераторы поехали по России с лекциями. Мы ведь напрасно полагаем, что Сологуб или Чуковский зарабатывали на жизнь литературой. В основном это были как раз лекции, с которыми их возили импресарио по всем крупным городам России – в диапазоне от Томска до Екатеринодара.

Арсений Тарковский вспоминал, что его первое настоящее впечатление от литературы – лекция Сологуба в 1915 году. И точно так же сегодня. Русские писатели живут сегодня уже не в книжной среде – художественные книги распространяются плохо, печатают их неохотно, а книги по теории литературы чаще всего низкого качества или, наоборот, слишком сложные и элитарные. Получается, что потребности рядового читателя никем не удовлетворяются. И для этой цели подходят либо лекции, которые сейчас неожиданно вернулись и стали отвоевывать позиции, либо школы, частные или летние.

И Света с Таней почувствовали эту тенденцию раньше всех. На наши первые лекции приходило 20-30 человек, и это был большой прогресс. Постепенно лекторий оброс инфраструктурой, выросли дети – школьники, которые воспитывались на «Прямой речи», сейчас уже сами читают лекции. Теперь проект формирует вокруг себя среду, а там, где есть среда, там есть и удача. Не только благодаря нашему проекту, но и огромному количеству энтузиастов в провинции, которые занимаются тем же.

О темах

Сегодня мы находимся на пороге очень интересных событий. Российская история в том виде, в котором мы знали ее последние семь веков, заканчивается. А это значит, что русскую матрицу надо формировать и формулировать заново. И если говорить о национальном духе, то сегодня он действительно ищет новое содержание. На нашей памяти обнажилось множество непобедимых закономерностей. Когда рухнула очередная попытка вестернизации России, и она не стала западной страной, всплыли все тормозящие, мучительные черты ее матрицы, повторилось большинство коллизий, на наших глазах все русские национальные болезни в очередной раз продемонстрировали себя. 

И тогда стали видны закономерности развития русской литературы. Вот об этих закономерностях я и рассказываю, поскольку, как знает любой преподаватель, единственный способ понять материал – это рассказать его другим. В процессе написания книги «Круг седьмой» я выстроил для себя некоторые схемы развития русской литературы. Хороши они тем, что имеют своего рода прогностическую функцию – можно предсказывать, что будет. Поэтому мои собственные лекции для меня – это, грубо говоря, способ рефлексии над русской матрицей на переломе ее развития. Пренебрегать такой возможностью было бы просто стыдно. Мы сейчас современники и Пушкина, и Лескова, и Толстого, и Державина, и Булгарина – на наших глазах люди преломляются, и на срезах отображаются их удивительные черты. Вот об этом мы и говорим, о том, что прямо сейчас доигрывается, заканчивается семивековая драма. Это удивительно. Могу с уверенностью сказать, что в XXII веке ничего подобного уже не будет.

О будущем

Прямая речь» не сообщает ничего принципиально нового. Она договаривает то, что мы все прекрасно понимали, но по разным причинам боялись сказать вслух. Потому, что это неполиткорректно, потому, что это опасно или потому, что для нас самих это было не очень приятно. Наши лекции слушают ровно потому, что мы не привлекаем опасной новизной. Мы погружаем людей в ту среду, из которой они вышли, – в русскую литературную среду, – и объясняем, почему это устроено именно так, а не иначе. 

Дмитрий Быков

Дмитрий Быков – фигура бесконечно многогранная. Писатель, поэт, публицист, журналист, литературный и кинокритик, сценарист, преподаватель литературы, радио- и телеведущий, биограф Бориса Пастернака и Булата Окуджавы, а также один из ведущих лекторов «Прямой речи», где он с 2010 года читает лекции о литературе.

Лауреат премии для журналистов «Золотое перо России-2010», «Большой книги» за биографическую работу «Борис Пастернак», «Национального бестселлера» за нее же и за роман «Остромов, или Ученик чародея», «Бронзовой Улитки» за романы «Эвакуатор» и «Списанные» и Международной литературной премии имени А. и Б. Стругацких за романы «Орфография», «Эвакуатор», «ЖД» и «Икс».

Отрывки из лекций

Быков Вслух. Пастернак

«Доктор Живаго» – довольно пасмурный роман. Как говорил сам Пастернак: «Просто, прозрачно, печально». Но это лечит. И к этому надо прикасаться. Если все время заливать катастрофу деньгами или рану медом, то будет нагноение. Поэтому надо читать сумрачного Пастернака. И вообще, как писал Искандер, состояние задумчивости больше помогает кроликам, чем состояние радости. Если, добавляет он, что-то еще в состоянии им помочь».

Как сделана «Война и мир» (London)

«У каждого русского автора есть свой демон, свой искуситель. У Пушкина это, конечно, Байрон. Для Лермонтова такой демон – это Гете. Автор, на которого с самого начала равняется Толстой, это Гюго. Величайший из всех французских эпических писателей. Не совсем, конечно, реалист, но человек, у которого Толстой взял главное – форму свободного романа. Он очень многому у него научился. Он действительно хотел написать роман-эпопею, но совершенно не знал, как это делается. И вдруг Гюго своим неправильным, кривобоким романом, где огромный корпус текста тяжело виснет на очень тоненьких ребрышках фабулы, показал ему, что так можно. И поэтому масса вещей из «Отверженных» прямо перекочевала в «Войну и мир». Карта сражения при Ватерлоо и карта сражения при Бородине, способ введения героя через исторический документ, вольное обращение с историей, лейтмотивы… И, пожалуй, главный прием, который Толстой перенял у Гюго. Этот прием очень простой, но главное, что до Гюго ничего подобного в европейской литературе не было. Заключается он в том, что параллельно с мыслями героя излагаются мысли автора. О герое и о том, что происходит в действительности».

Открытый урок: Иосиф Бродский

«Что в Бродском так нас привлекает? Казалось бы, все в этом авторе говорит против того, чтобы он был всенародно любим. Во-первых, это поэт сложный, с большим количеством отсылок к неизвестным, не общестандартным текстам. Поэт книжный, поэт даже научный. Поэт, безусловно, умный. Очень эмоциональный, тут нет разговора, но эмоции, которые он вызывает, далеко не всегда понятны и общеупотребительны. Это эмоции очень часто негативные и присущие далеко не всем читателям, очень часто сводящиеся к зависти, ревности, мести. Все, казалось бы, против него. А тем не менее это поэт всенародно любимый. Почему? У Бродского в стихах присутствует мрачная, сардоническая ирония, в которой есть всегда очень большой процент насмешки над собой, а есть очень большой процент онтологической насмешки над миром. Бродский научился свое личное поражение рассматривать как победу. И умеет так воплотить это в слове, чтобы слово зазвучало громко, победительно, убедительно».

Читайте также
Александр Раппопорт о гастрономической жизни Парижа
Александр Раппопорт
Марк Гарбер о Баку
Марк Гарбер
Андрей Деллос о метаморфозах современного Востока
Андрей Деллос
Александр Раппопорт о незабываемом Новом годе в деревянном замке
Андрей Деллос о таинственной ауре старой русской дачи
Андрей Деллос
Александр Раппопорт о Долине Напа
Александр Раппопорт
Илона Саркисова-Котелюх об Армении и Нагорном Карабахе
Ирина Почитаева встретилась с директором Третьяковской галереи Зельфирой Трегуловой
Ирина Почитаева