Андрей Деллос о противостоянии дизайна и искусства
Андрей Деллос 

Не стоит думать, что мифы остались где-то в Древней Греции: они и сегодня в корне меняют жизнь стран и народов, их вкусы и образ жизни. Один из самых мощных мифов нашего времени – Дизайн: он продвигается во всех сферах как современное искусство, обладая сокрушительной в вытеснении старой культуры силой, и должен ассоциироваться у граждан с престижем принадлежности к высшим «продвинутым» классам. Я очень давно работаю в этой среде и знаю закулисную сторону – кто и как командует парадом. В отличие от настоящего искусства, в том числе декоративно-прикладного, его современный суррогат под лейблом «дизайн» – феномен чисто коммерческий. Это крутейший бизнес, где огромные деньги определяют глобальные тенденции и вкусы, где все режиссируется не творцами, а менеджерами сверху, а наивный народ все принимает как откровение и причастность к священному миру новых трендов. 

Весь ХХ век, век модернизма, целенаправленно воспитывается неприятие классических искусства и культуры, которые должны остаться уделом кучки хилых интеллигентов и социальных отщепенцев. Такой жалкой участи у искусства не было никогда: к его сфере относились колоссальные взлеты чистого и порой гениального творчества. Искусство, а не политика и коммерция, определяло целые эпохи –  античность, Возрождение и т. д. И смена тенденций носила, действительно, гуманистический характер, отражающий культурное развитие общества. Почему так сегодня? Да потому что в современном искусстве, дизайне и моде крутятся колоссальные деньги, которые из ничего продуцируют немыслимую прибыль. Только это и есть единственная цель и смысл громадной машины, которая обеспечивает жителей Земли эстетической составляющей. И если вдруг в XXI веке начали пробиваться «старомодные» тренды типа традиций, возвращения к своей истории и т. д. – это просто означало, что пошел период экономического процветания и нет больше нужды в дешевых суррогатах. Так было до 2008 года. Но вот после «внезапно» пошла волна «неотразимых 60-х» – и снова, как в эпоху послевоенной разрухи, нас убеждают в красоте «нового тренда». Хотя знатоку истории ясно, что главному стилю XX века – роскошному и поистине новаторскому art deco – нужно было найти дешевую замену. Отмыли и встряхнули давно погребенный временем минимализм, рационализм и еще кучку разных «измов» – и вот вам new fashion для культурно бедненькой, но верующей во все это массы.  

Само понятие дизайна стало каким-то тотемом, освящавшим любой кусок пластика, многословной идеологической программой.  Впрочем, в XXI веке перестало работать и это – и даже такой король дизайна, как Филипп Старк, не гнушается тем, чтобы штамповать миллионами свои акриловые стулья, цена которых – всего 50 евро. Простой бухгалтерский расчет – и «произведение современного искусства» становится всего лишь дешевым товаром. Но зато с лейблом, которым покупатель может гордиться, – теперь он приобрел продукт Дизайна и приобщен к тренду. Что в этом плохого? Да ничего, если забыть о том, что создание окружающей человека среды всегда было продуктом любви к своему дому, улице или городу, целью работы было создание уникальности и рукотворности каждого объекта. И принадлежал он общей культуре, традиции и вкусу. Это мог быть стиль дворца или деревенской избы, но это была веками отточенная традиция, отразившая красоту своего времени, и в то же время неповторимое произведение, созданное Мастером. Сейчас дизайн разделывается и с этим: глобализация должна весь мир сделать унифицированным рынком, где нет места национальным культурам, индивидуальности и свободе вкусов.

К счастью, есть еще страны, которые не сдают славного прошлого, – это, конечно, Италия, которая производит дизайнерское новаторство и мировые тенденции моды сугубо на экспорт, но сама предпочитает расслабленную старорежимную dolce vita среди бесчисленных сокровищ искусства. Они спокойно относятся к ультрамодному дизайну, понимая, что все это – очередные вариации на темы, отработанные минимум два тысячелетия назад.  Кстати, здесь уместно поставить рядом скандинавские страны с их Ikea: вот это реальный дизайн как народное искусство предметов для жизни, которое по соотношению «цена – качество» – просто чудо. Они поймали великую потребность и превратили ее в великую идею. В моде тоже есть такой феномен – Zara, дай им Бог здоровья. Есть, конечно, в этом царстве глобально одинакового потребления проблемка, отраженная в фильме «Ирония судьбы», – она теперь не советская, а абсолютно всемирная. Но тут как раз и должно прийти на помощь настоящее искусство – как самая универсальная форма индивидуализации и самовыражения человека в его приобщении к бесконечному разнообразию культуры. Чтобы доказать, что агрессия современного искусства и дизайна вызывает все большее противодействие людей, не желающих терять традиции, скажу, что антиквариат дорожает в год в среднем на 10%. 

Впрочем, вернемся к теме дизайна как абсолютного мейнстрима в формировании массовой эстетики. Одним из ее оплотов является Англия, поскольку там исторически сложилась уникальная ситуация: Ла-Манш надежно отгородил островитян от великих европйских свершений искусства, в результате чего там ни разу не было произведено ничего первичного. Зато англичане всегда были безумными фанатами  европейских сокровищ и веками везли к себе все, что только можно было, создавая богатейшие фонды исчезнувшего искусства: Древний Египет, греческая и римская античность, уникальные трофеи, купленные за бесценок во время Великой французской революции… В результате англичане сделались прекрасными знатоками и копиистами великих стилей, но все это было им не родное и не стало национальной эстетикой. Что в итоге? Страна стерильна в смысле национальной традиции и вкуса. И вот реванш в XX-XXI веке: огромные инвестиции в миф о «современном искусстве и дизайне» со стороны международного капитала и Лондон – столица новейших трендов. Под всю эту хрень была подведена философская база, и вуаля – миф безотказно действует на зомбированную массу потребителей, прежде всего на молодежь (или тех, кто косит под молодых).

Моя старшая дочь, как все в 16 лет, жаждала вырваться из рутины навстречу революционным порывам и приняла решение учиться дизайну именно в Лондоне. Я решил выждать. И вот на смену энтузиазму пришли сомнения: «Там вообще нет истории искусства! Преподаватель сказал, что это в дизайне не нужно». Она сама накупила себе книги и стала читать… Года через два наступило прозрение, и я услышал от нее резюме о дизайне: «Как же они нас всех дурят!» Еще раз повторюсь: между феноменом искусства и мощнейшим коммерческим трендом современности под грифом «дизайн» идет беспрецедентная война за умы и души. И если человек изначально взращен в этом дурном тумане и полном невежестве – это победа последнего, потому что вот он – идеальный потребитель. Вот почему в большинстве колледжей и университетов мира нет истории искусства – никто не должен знать, что король-то голый. Конечно, война вкусов – проблема вечная, и она происходит, наверное, в каждой семье. Я помню, как мама, женщина яркая и артистичная, тащила на выброс бабушкин Буллевский комод, на место которого был водружен журнальный столик на трех шатких ножках – последний писк заграничного дизайна. Столик рухнул почти сразу от помещенных на него предметов, а душевная травма от выброшенного комода помнится до сих пор: я всегда понимал, что есть живые, созданные с любовью и оттого прекрасные предметы, и есть fashion victims, которые уничтожают старое ради своих убогих фетишей. 

Думаю, этот протест лежит в основе всей моей деятельности и, в частности, той наглой провокации, которую я устроил в Париже, открыв там Café Pouchkine. Какую позицию занимает Франция в борьбе искусства и дизайна? Франция прежде всего хочет быть модной и, несмотря ни на что, продолжает быть мировой витриной вкуса и стиля. И если Лондон – это демонстрация огромных денег, их престижа и абсолютной власти, то Париж в сознании всего мира –  город волшебного шарма. Все-таки французы были создателями великих стилей и диктаторами моды, они обожают красоту и мастерство –  у них это генетически в крови. Мне кажется, прав был журналист, написавший в Le Figaro, что французы, с их культурой и историей, устали от навязанных мейнстримом одинаковых «дизайнерских» поделок и что бедняцкая эстетика чужда дворцовой эстетике Парижа. Поэтому Café Pouchkine воспринимается своим – как будто он всегда там был. В очередях, которые с каждым месяцем все растут (иногда ожидание достигает трех часов), очень много молодых людей. Стоят не только и не столько за едой – хотя именно наша русская «классика» идет на ура – люди всех возрастов и состояний истосковались по чему-то небутафорскому, и я искренне надеюсь, что успех нашего «Пушкина» – маленькая, но важная победа искусства и традиции над глобальной унификацией.

Читайте также
Андрей Деллос о метаморфозах современного Востока
Андрей Деллос
Александр Раппопорт о незабываемом Новом годе в деревянном замке
Андрей Деллос о таинственной ауре старой русской дачи
Андрей Деллос
Александр Раппопорт о Долине Напа
Александр Раппопорт
Илона Саркисова-Котелюх об Армении и Нагорном Карабахе
Ирина Почитаева встретилась с директором Третьяковской галереи Зельфирой Трегуловой
Ирина Почитаева
Александр Раппопорт об острове Зильт
Александр Раппопорт
Дмитрий Савицкий о беспощадном отечественном сервисе
Дмитрий Савицкий