Кристоф Барати: «Я счастлив в музыке»
Ирина Почитаева 

Ирина Почитаева записала удивительную беседу Аниты Кондояниди, журналиста и специалиста по истории культурной дипломатии, с Кристофом Барати, одним из самых успешных скрипачей, обладателем многих престижных мировых музыкальных наград, выступающим с выдающимися дирижерами и оркестрами в лучших концертных залах мира.


Как строилось ваше музыкальное образование в ранней молодости? 

Музыканту довольно часто задают вопрос, чем он обязан своему успеху: семейной ли традиции или его собственному страстному увлечению музыкой? И в том, и в другом случае есть свои преимущества и свои недостатки. Мои родители оба музыканты, так что я рос в естественной музыкальной среде и другой не знал и не мыслил. Музыке я уделял столько времени, сколько никогда не посвящал книгам и телевизору, играм и мультфильмам. С другой стороны, это можно расценивать и как недостаток, поскольку юный музыкант целиком зависит от родительских указаний. Хотя родители, как известно, всегда лучше знают (улыбается). Мне повезло – мои родители были полной противоположностью друг другу. Мать преподавала музыку в младших классах музыкальной школы и была очень мягкой от природы, а отец, напротив, был властным и напористым. Родители много слушали музыку и играли на музыкальных инструментах. Когда им не удавалось найти няньку, они брали меня с собой на концерты. А жили мы в Венесуэле, стране с совершенно особой атмосферой и ментальностью. Жители Венесуэлы обожают музыку, танцы и увеселительные мероприятия и в целом позитивно настроены. Вот в таком окружении проходило мое музыкальное отрочество. В 12 лет я переехал в Венгрию для продолжения музыкального образования. Там я жил в семье бабушки и тети. Надо признать, мне нелегко далось решение расстаться с родителями во имя продолжения образования. Но так или иначе, в Будапеште я прожил шесть плодотворных лет и там же, по счастью, повстречал замечательного педагога Эдуарда Вульфсона. Он длительное время  обучался в Ленинграде и в Москве, а на тот момент жил в Париже.


Что вы можете сказать о его стиле обучения и о его личности?

Он большой оригинал, чужд условностям и открыт для всего нового, которое он в избытке черпал у своих собратьев по профессии и певцов. В молодости он посещал множество мастер-классов, а в сфере звуковой эстетики известен как обладатель сверхчувствительности к звуку. Кроме того, он очень добрocердечный человек и прекрасный педагог. Обучение у него было не просто школой знаний, но чем-то выходящим за рамки школы и традиции. Для меня было честью находиться с ним в одном пространстве. Я приезжал в Париж 15 раз, каждый раз с двухнедельным визитом и ежедневно брал уроки. Каждое утро я занимался по три-четыре часа сам, а когда он появлялся в пять вечера, мы сразу же приступали к делу, засиживаясь иногда до глубокой ночи. Это был особый, отличный от других подход к занятиям. Именно тогда я осознал, что мне неподвластен контроль над звуком, исполнением и исполнительской стратегией. Я и по сей день извлекаю уроки из своего тогдашнего опыта.


Что значат конкурсы для участников? Становятся ли они важным звеном карьеры или, напротив, ломают музыкантов?

Конкурсы привлекают внимание профессионалов, зрительской аудитории и прессы. Таким образом они предоставляют молодому музыканту прекрасную возможность совершить карьерный взлет. Однако конкурс и искусство не всегда сопоставимы. Искусству часто недостает объективных критериев. Существует всего лишь несколько объективных факторов и технических возможностей для интерпретации репертуара и контроля над инструментом. Это при том, что для исполнителя главным все же остается фактор самовыражения. Но как увязать музыкальную идею с интерпретацией и талантом? Это сложная задача,  памятуя о том, что зачастую на конкурсе нет единого мнения по поводу репертуара для участников. К тому же у членов жюри есть сугубо личные представления об исполнительском совершенстве. С другой стороны, если участник прибыл из маленькой страны с ограниченными ресурсами, как я, к примеру, международные конкурсы, несомненно, очень полезны. В наше время исполнителю необходимо самому строить свою карьеру. Для удачного старта недостаточно лишь того, что тебя провозгласили талантом, надо самому себя продвигать независимо от выступлений.


Вы даете от 60 до 90 концертов в год. В какие-то города хотели бы вернуться? 

Когда приходится так много путешествовать, обычно остается одно желание – поскорее вернуться домой. Для меня это Будапешт; но, разумеется, есть города, которые хотелось бы еще раз посетить. Впрочем, речь не столько о самом городе, поскольку у меня просто нет времени для того, чтобы насладиться его красотами. Меня привлекает аудитория и ее атмосфера, в которую окунаешься сразу по приезде на гастроли. Русская аудитория одна из самых эстетически отзывчивых. Здесь преобладает любовь к классической музыке и я всегда с большим энтузиазмом выступаю в России. Похожую реакцию можно наблюдать также в Японии, однако там бывает трудно вычислить, что у них на уме. О глубине их чувств можно судить только по тому, как они приветствуют исполнителя после концерта.


Остается ли время для отпуска? 

Во время сезона очень мало свободного времени. Летом я ограничен жестким графиком мyзыкальных фестивалей, но музыканты обычно предпочитают уходить в отпуск на пару недель в августе. Когда удается, я, конечно, пользуюсь возможностью расслабиться на недельку. В последний раз это было на Тенерифе, где я лежал на берегу с коктейлем в руке и наслаждался шумом моря.


Способен ли много путешествующий музыкант сохранить семью?

Несколько недель назад я обручился со своей подругой, с которой мы вместе уже семь лет. Артисту бывает непросто организовать личную жизнь – ему ведь требуется личное пространство, которое сегодня не так легко себе обеспечить. Сидишь на телефоне, бродишь в виртуальном пространстве, перевариваешь кучу ненужной информации – в итоге на личную жизнь не остается времени. И все же я допускаю, что работу вполне можно совместить с личной жизнью, стоит лишь приложить усилия. Конечно, придется чем-то пожертвовать, но оно того стоит, ведь рано или поздно приходит понимание, что семья важнее бизнеса и карьеры.


Вы счастливы в профессии?

Музыка для меня и есть счастье. Возвращаться в реальный мир всегда сложно (смеется).


Есть ли у вас уже планы на Рождество и Новый год?

Я еще не смотрел расписание, но декабрь должен быть не слишком загружен, так что, вероятно, удастся повидаться с сестрой и с матерью. Помню, как-то я праздновал Новый год на Кубе. Это было потрясающе – одну неделю был холод со снегом, а следом – солнечная теплынь. Я не прочь снова так отдохнуть!


Вы играете на одной из скрипок Страдивари. Расскажите о ваших отношениях.

У меня никогда не было такой длительной привязанности к неодушевленному предмету. И любой музыкант струнных инструментов сочтет за честь играть на такой скрипке. Сначала ты увлекаешься формой, безукоризненными округлостями, а остальное приходит потом. Страдивари считался настоящим Микеланджело в искусстве изготовления музыкальных инструментов, так что с этой скрипкой мне несказанно повезло и я неустанно черпаю вдохновение от игры на ней.

Читайте также
Илона Саркисова-Котелюх о Лионе
Марк Гарбер об Аравии – в целом о стране и о частном
Марк Гарбер
Андрей Деллос об умении отдыхать по-настоящему
Взглянуть на часы по-новому: 4 новинки сезона
Марк Гарберг о Люксембурге
Марк Гарбер
Анна Чернышева о покорении Доломитов на снегоступах
Марк Гарбер о бразильском Жери, месте, свободном от невроза
Марк Гарбер
Андрей Деллос о феномене истинно русского веселья
Андрей Деллос